Кукла-пищалка в эфире

Кукла-пищалка в эфире

В США наличные деньги чемоданами привозили профессионалы КГБ. Получая сообщение из Москвы о том, когда должна состояться следующая встреча, Джек должен был подтвердить свою готовность. Для этого ему следовало припарковаться на Манхэттене неподалеку от советской миссии при ООН и послать сигнал по рации. Он пользовался резиновой куклой с пищалкой: три писка означало «да», пять – «нет». При необходимости экстренной встречи Джек посылал семь писков.
Спешного свидания могла потребовать и резидентура. Она оставляла свои меловые отметки на стене дома, мимо которого Джеку надлежало проезжать пять раз в неделю не позднее восьми часов утра. Буква V означала, что необходима краткая встреча, О – что встреча будет продолжительной, Х – что в тайник заложена информация.

Как правило, денежные посылки передавались в выходные дни – в КГБ считали, что по уик-эндам ФБР следит за советскими дипломатами менее тщательно, чем в будни. Обычно сотрудник нью-йоркской резидентуры, работающий под крышей советской миссии, выезжал в пятницу вечером с семейством на дачу в Глен-Дов на Лонг-Айленде, рассчитывая таким образом убедить наружку, что работать в ближайшие два дня не собирается. В субботу после полудня курьер выезжал с территории дачи и некоторое время колесил по окрестностям. За ним на некотором удалении следовал его коллега. За полчаса до встречи оба парковались на бензоколонке и обменивались впечатлениями. При отсутствии каких-либо подозрений курьер направлялся на свидание с Джеком. Тот останавливался в назначенном месте и, задрав крышку капота, озабоченно осматривал его внутренность. Курьер останавливался и осведомлялся, не требуется ли помощь, после чего вынимал из багажника посылку. Вся операция занимала не более минуты.
Вместе с деньгами связники обменивались посланиями. Моррис фигурировал в них под псевдонимом Hub, «Мэдисон» означал Советский Союз, «Гамильтон» – Китай, а Фиделю Кастро была почему-то присвоена кличка Персик.

Не сотрудничай Джек с властями, его жизнь была бы наполнена хлопотами и треволнениями. Но в данном случае все техническое обеспечение взяла на себя команда агентов ФБР: они принимали и расшифровывали радиограммы, жали на пузо кукле, проверяли метки на стене и забирали посылки из тайников.

Посылку первым делом везли в нью-йоркское отделение ФБР, где деньги пересчитывались, а номера купюр переписывались в целях выяснения их происхождения. Затем деньги поступали в депозитный сейф одного из нью-йоркских банков. Сразу по их получении львиную долю забирал в своё распоряжение Гэс Холл.
Аппетиты вождя американских коммунистов не знали предела. Он постоянно просил Москву увеличить финансирование, красноречиво описывая свои подвиги в борьбе с гидрой мирового империализма и рост популярности партии. Москва шла навстречу, неуклонно повышая сумму: в 1965 году она впервые превысила миллион долларов в год, а в 1980-м составила 2 миллиона 775 тысяч.

Объемы финансирования КП США не шли в сравнение со средствами, направляемыми Москвой на поддержку крупнейших компартий Запада – итальянской и французской. У тех счёт членов шёл на миллионы, а Компартия США была одной из самых малочисленных – в середине 70-х годов в ней состояло менее десяти тысяч членов. Однако в отличие от европейских ревизионистов американцы никогда не отклонялись от генеральной линии, а потому в пересчёте на «душу населения» их финансировали более чем щедро.

Стоит сказать и о том, откуда брались эти деньги. Прежде всего со знаменитого депозита №1 Внешэкономбанка, на котором хранились средства так называемого Международного фонда помощи левым рабочим организациям. Как сообщил автору в своё время бывший высокопоставленный сотрудник Международного отдела ЦК, в фонд этот ежегодно поступало примерно 18 миллионов долларов.

Львиную долю этой суммы составляли отчисления КПСС. Из восточноевропейских коммунистов наибольшей щедростью отличались поляки, немцы и венгры – вклад каждой из этих партий составлял в среднем 500 тысяч долларов в год. Однако Москва тратила на поддержку братских партий в свободном мире гораздо больше.